Интенция | Все о философии Бесплатные тесты онлайн
Регистрация или вход Регистрация или вход Главная | Профиль | Рекомендовать | Обратная связь | В избранное | Сделать домашней
Меню
Основы
Онтология
Гносеология
Экзистенциология
Логика
Этика

История философии
Досократики
Классический период античной философии
Эллинистическая философия
Cредневековая философия
Философия эпохи возрождения
Философия Нового времени
Философия Просвещения
Классическая философия
Постклассическая философия

Философия общества
Проблемы устройства общества
Философская антропология

Философия религии
Буддизм
Ислам
Христианство

Опрос
Нужно ли преподавать в ВУЗах дисциплину "Философия"?

Да
Нет
Не определился (-ась)


Результаты
Другие опросы

Всего голосов: 597
Комментарии: 0
Спонсоры

История философии

Поиск

[ Главная | Лучшие | Популярные | Список | Добавить ]

Онтология Фомы Аквинского



В бытии-действии момент актуальности непосредственно связан с формой. Конечно, всякое действие (операция), производимое конечной вещью или конечным существом, является конкретным, ограниченным действием, отличным от другого действия: такое действие выражается не глаголом “есть”, но предикатом “есть P”, где P указывает, какое именно действие производится: “гореть”, “ходить” или тому подобное. Действие приобретает тот или иной конкретный вид, поскольку оно производится субъектом действия, способным производить только действия определенного вида; эта способность к тем или иным действиям определяется в конечном счете формально-сущностными характеристиками этого субъекта. В конечных вещах действие всегда “привязано” к конечной форме (сущности) вещи; эта привязка и является причиной ограничения бытия-действия, присущего конечным вещам. В конечных действиях актуальная данность, выражаемая словом “быть”, наполнена (ограничена) тем или иным содержанием, привходящим от конечной сущности конечных вещей.

Бог, утверждает Фома Аквинский, “есть чистый акт, без всякой потенциальности[4]” (ST, I, 3, 2 c). Божественное бытие-акт – это актуальность в чистом виде; можно сказать, что в нем ничего нет, помимо актуальности, нет никакого чтo, никаких конечных форм, которым бы актуальность была присуща как своей основе. Чистая актуальность имеет единственную характеристику, которая фиксируется глаголом “есть”; все вещи, которые получают (актуальное) существование, могут получить его лишь потому, что актуальность, которой они сами по себе не обладают, есть вне их, “существует” в чистом виде (применительно к актуальности слово “существует” приходится брать в кавычки, поскольку “быть актуальным” и “существовать” означает одно и то же). Поскольку от акта в чистом виде все сотворенное получает бытие, этот акт есть не только замкнутая в себе самой, самодовлеющая актуальность, но и Деятель, производящий действия: “... Бог есть первое действующее” (там же).

Чтобы на уровне рационального знания ввести представление о подобного рода акте, необходимо прежде всего показать, каким образом о нем можно что-либо сказать, не нарушая логических принципов рационального знания. Фома тщательно формулирует логические предпосылки, позволяющие рационально выразить учение о Боге как акте бытия.

Акт бытия становится предметом рационального знания, если точно зафиксирован в слове. Слово, посредством которого может быть выражена интуиция бытия как акта – глагол “быть”. Как и всякий глагол, “быть” или “есть” выполняет функцию предиката (ср. ST, I, 3, 4, 2 arg.). Если “быть” приписывается субъекту предложения, обозначающему вещь, сущность которой отличается от существования, то это означает, что существование не присуще вещи как таковой, т.е. причиной ее существования является что-то иное. “Подобно тому, как имеющее [в себе] огонь, но само не являющееся огнем есть огонь по причастности, так и то, что имеет существование, но не есть существование, есть сущее по причастности” (ST, I, 3, 4 c), получая свое бытие от первого сущего (актуальности в чистом виде, не имеющей других определений). Поэтому в Боге сущность и существование – одно и то же.

«Бог существует»


Более того, согласно Фоме, именно «существование есть то, что пребывает (subsistit) в Боге» (ST, I, 3, 4 contra). Это очень важное, с логической точки зрения, утверждение. Чтобы его обосновать, Фома сначала показывает, что субъект предложения “Бог есть (существует)” принципиально отличается по своим логическим характеристикам от субъектов, обозначающих сотворенные субстанции. В материальных субстанциях, составленных из формы и материи, помимо сущности, отличной от существования, есть “suppositum” (основа). «Природа или сущность должны отличаться от “suppositum”, так как сущность или природа содержат в себе только то, что включено в определение вида; как например, “человечность” содержит в себе все то, что включено в определение человека, ибо именно благодаря этому человек есть человек; это-то человечность и означает, а именно, то, посредством чего человек есть человек. Индивидуальная же материя, со всеми индивидуализирующими ее акциденциями, не включена в определение вида. Вот это мясо, эти кости, эта белизна или чернота, и прочее, – все это не включено в определение человека. Оттого это мясо, эти кости и акцидентальные качества, отличающие эту особую материю, не входят в человечность; и тем не менее они входят в вещь, которая есть человек. В силу этого человечность и человек не являются совершенно тождественными. Человечность означает формальную часть человека, потому что начала, посредством которых определена вещь, считаются формальными по отношению к индивидуализирующей материи. С другой стороны, в вещах, не составленных из материи и формы, в которых индивидуация не обусловлена индивидуальной материей, – т. е. “этой” материей, – а формы индивидуализированы сами собою, необходимо, чтобы формы сами были пребывающими основами (supposita subsistentia). Поэтому “suppositum” и природа в них не различаются» (ST, I, 3, 3 c).

Если в субстанциях характеристика “пребывать” (subsistere) (когда что-то обладает бытием не в силу того, что приписывается ему в качестве его свойства, а само по себе) привносится субстанциальной формой (сущностью), так что все в материальных вещах оказывается причастным бытию благодаря наличию субстанциальной формы, а в нематериальных субстанциях суть не что иное, как пребывающие (subsistentia) формы, то утверждение о том, что в Боге само существование есть субсистенция, фактически означает, что субъект высказывания “Бог есть” обозначает сущее, выделенное (в противоположность сотворенным субстанциям) не путем указания его формы, а посредством указания единственной характеристики – “существовать”, которое не сопровождается констатацией какой-либо формы.

Таким образом, центральный тезис теологии Фомы Аквинского о совпадении в Боге сущности и существования, если проанализировать логические предпосылки, на основе которых он был сформулирован, на самом деле представляет собой не утверждение о совпадении двух первоэлементов онтологической структуры (сущности и существования), а скорее тезис о том, что в Боге нет вообще никакой сущности, никакой формы, что в том случае, когда говорят слово “Бог”, обозначают то же самое, что и в случае, когда произносят “есть”. Бог совершенно прост, «поскольку Бог ... есть просто бытие» (ST, I, 3, 7 c). Правда, Фома употребляет и такие выражения, как “сущность Бога”, “Бог есть форма”, но это скорее дань традиции, использование привычных оборотов речи, – следствие того, что язык приспособлен главным образом для выражения истин, касающихся мира конечных вещей. Фома потому и утверждает, что человек неспособен представить себе чистый акт бытия, поскольку всякое бытие, доступное представлению, – это бытие сущего, обладающего определенной формой; назначение субъекта высказывания – служить средством для обозначения именно такого сущего. Поэтому о Боге в большинстве случаев говорят, применяя неадекватные способы высказывания, опираясь на логические структуры и понятия, в собственном смысле пригодные лишь для формулировки высказываний о конечных вещах. Фома подчеркивает, что “вещь совершенно простую, каковой является Бог, по причине ее непостижимости наш интеллект мыслит как представленную различными формами” (De potentia, 1, ad 12). Рациональное знание о чем-либо предполагает возможность описания предмета знания в языке.

Каждое предложение, посредством которого описывается предмет знания, состоит из субъекта, предиката и глагола-связки “есть”. Логическая структура предложения, выражаемая формулой “S есть P”, диктует вычленение в предмете знания трех частей, соответствующим трем составляющим логической структуры. Чтобы предложение было осмысленным, “части”, соответствующие S, P, “есть”, должны, во-первых, отличаться друг от друга, во-вторых, иметь различный онтологический статус. S обозначает субстанцию, которая, с одной стороны, обладая субстанциальной формой, есть нечто пребывающее само по себе (в отличие от свойств), с другой – выполняет функцию основы – носителя признаков. P указывает на признаки, которые имеют иной онтологический статус, чем субстанция, а “есть” выражает актуальное существование субстанции, обладающей данными признаками. Наличие в предмете знания характеристик, отличающихся от актуального бытия, свидетельствует не только о том, что он является не простым, но состоит из разных начал; это также означает, что в нем присутствует, наряду с актуальностью, и нечто потенциальное. Если сущность, или форма, или признак есть иное, чем бытие, то по отношению к бытию они потенциальны. «... Существование должно относиться к сущности, если последняя отлична от него, как акт к потенции» (ST, I, 3, 4 c). Бытие – это наивысшее из всех совершенств, которыми может что-либо обладать: «... вещь считается совершенной в той мере, в какой она актуальна...» (ST, I, 4, 1 c). «... Существование является наисовершеннейшим из всего, ибо в отношении ко всему [в т. ч. к сущности и к форме], оно есть его акт; ведь нечто имеет актуальность, лишь поскольку оно существует. Значит, существование – это актуальность всех вещей, даже и их форм» (ST, I, 4, 1, ad 3).

Утверждая, что “Бог есть”, мы, согласно Фоме, во-первых, само понятие бытия извлекаем из рассмотрения бытия конечных вещей, во-вторых, сохраняя логическую структуру высказывания (различая субъект “Бог” и предикат существования, который ему приписывается), модифицируем ее таким образом, что субъект высказывания оказывается абсолютно тождественным предикату. {хотя ... , то должны иметь в виду ...}. Бог, в которого верует христианин, к Кому он обращается с молитвой, непостижим и недоступен, как таковой, рациональному познанию. Все рациональное знание о Боге, убежден Фома, – это знание опосредованное, знание, предполагающее восхождение к причинам, обуславливающим наличие тех или иных характеристик (совершенств) в конечных вещах.

Каждое совершенство, обнаруживаемое в вещах, отсылает к Богу как к источнику этого совершенства; Бог предстает по-разному в зависимости от того, понимается ли Он как Причина бытия, или Причина благости, или Причина других совершенств. Каждый раз, восходя от определенного совершенства конечных вещей к Богу как Первопричине, человек получает лишь частичное знание о Боге. И восхождение к Богу как Причине бытия конечных вещей не является в этом отношении исключением. Высказывание “Бог есть”, если при его образовании соблюдены те логические требования (тождество субъекта и предиката), о которых говорилось выше, по существу, выражает представление о Боге как обладающем единственным атрибутом – атрибутом бытия. В тот момент, когда мы произносим высказывание “Бог есть”, если мы не приписываем Тому, Кто обозначается словом “Бог”, никаких других предикатов, мы имеем знание о Боге как чистом акте. Это знание, утверждает Фома, предшествует знанию Бога как именуемого другими именами: Благой, Всемогущий и т.д. Понятие акта бытия предшествует также и понятиям, с помощью которых постигаются все характеристики сотворенных вещей. Понятие акта бытия, по существу, – это философски интерпретированное “Да будет” из описания шести дней творения в книге Бытия, та сила или то начало, которое актуализирует, вызывает из небытия все, что существует в мире.

Благодаря тому, что божественное бытие есть чистый акт, свободный от каких бы то ни было форм, бытие любой вещи, какую бы форму она ни имела, восходит к одному и тому же Источнику всякого бытия. Более того, Бог – не только начало (причина) бытия вещей, все остальные характеристики (совершенства) вещей содержатся в божественном акте бытия. По отношению к бытию все другие совершенства суть потенции. Но в онтологическом порядке акт предшествует потенции, «ибо то, что в потенции (потенциальное) может стать актуальным только посредством актуально сущего» (ST, I, 3, 1 c). О том, что (заключено) в потенции, мы можем судить после того, как оно будет реализовано; реализация потенции предполагает, что все то, что заключено в вещи потенциально, имеет (вне вещи) актуальное существование, и совершенство, содержащееся в вещи потенциально, актуализируется только в том случае, если есть такое совершенство, существующее актуально, и вещь оказывается ему сопричастной. Поскольку все совершенства по отношению к акту бытия потенциальны, они могут быть актуализированы лишь при условии, что все они содержатся в акте бытия.

Поэтому понятие акта бытия, рассматриваемое сквозь призму основного различения томистской онтологии “потенция – акт”, приводит к заключению, что «в Боге не отсутствует совершенство ни одной вещи» (ST, I, 4, 2 c). Используя чисто рациональные средства, опираясь на достаточно строгие понятия и различения, Фома обосновывает (с точки зрения разума) одно из важных положений христианской теологии, которое было сформулировано Дионисием Ареопагитом (Фома цитирует его в ST, I, 4, 2 c): Бог «не является существующим каким-то [определенным] образом, но просто и неограниченно, одинаково пред‑объемлет в Себе все бытие». Следует отметить, что наряду с моментом “быть актуально”, понятию акта бытия присущ и другой смысловой оттенок – бытия-действия, о котором говорилось выше. Поэтому чистое бытие в доктрине Фомы трактуется двояко: и как наивысшее совершенство, “предобъемлющее” совершенства всех вещей, и как действие Бога. Действие, поясняет Фома, «бывает двоякого рода. Одно – которое связано с трансформацией материи, другое – которое не предполагает материи, каково, например, творение. Бог может действовать каждым из двух способов» (De potentia, 1, ad 15). Освобождение Бога от привязки к какой-либо форме, понимание действия (операции) Бога как не детерминированного определенной формой или сущностью действующего субъекта, позволяет Фоме ввести, на рациональном уровне, представление о Боге как всемогущем Творце, способном осуществить любое действие.

Лит: Лега В.П. История западной философии
В. Татаркевич. История философии. Античная и средневековая философия
Э.Жильсон «История христианской философии в Средние века»
Разместил: rat Дата: 23.03.2009 Прочитано: 293208
Распечатать

Всего 1 на 5 страницах по 1 на каждой странице

<< 1 2 3 4 5

Дополнительно по данной категории

23.03.2009 - Фома Аквинский (1225–1274)
23.03.2009 - Фома Аквинский как родоначальник рациональной теологии
23.03.2009 - Теология и философия Фомы Аквинского
23.03.2009 - Фома Аквинский. Учение о познании
23.03.2009 - Фома Аквинский. Учение о душе, ангелах и человеке

Нет комментариев. Почему бы Вам не оставить свой?

Вы не можете отправить комментарий анонимно, пожалуйста войдите или зарегистрируйтесь.

философский камень
Партнеры
Полезное
Нет содержания для этого блока!
Главная | Основы философии | Философы | Философская проблематика | История философии | Актуальные вопросы