Чем менее развит разум, тем более он подвержен опасностям, злоупотреблениям и повреждениям. Враги разума опасны и сильны, ведь «покровители невежества суть самые ожесточенные враги человечества». Но что умножает силу этих врагов, «злых людей»? Что поддерживает и распространяет заблуждения среди людей «добрых», мешая им пользоваться благами просвещения? Ответ на эти вопросы должна была дать циклическая схема исторического процесса, наметившаяся у Монтескье и развитая затем Гельвецием (см. схему № 7).
В этой схеме получает свое выражение мысль Гельвеция, что характер воспитания, а затем поступки человека суть «почти целиком» результат воздействия законов, принятых в данном государстве, но сами законы в свою очередь производны от воспитания, потому что «воспитание всемогуще» (23, 403). Если в любом звене кольцевой схемы возобладали и ныне господствуют «разумные» воззрения, соответствующие природе, то эта схема обосновывает расширенное воспроизводство правильных взглядов в соответствии с подчеркнутым Гольбахом и Кондорсэ оптимистическим убеждением во всемогуществе разума. Но стоит только допустить, что некий фактор ввел в замкнутую цепь причинений ложные, противоречащие природе вещей мнения, как все превращается в свою противоположность: схема указывает на действие механизма расширеннрго воспроизводства заблуждений. Этому соответствует вариант «закона Паркинсона», сформулированный Гельвецием за два столетия до наших дней: плохо воспитанные, «глупые» и невежественные правители стремятся окружить себя еще более «глупыми», зато для них безопасными советниками и исполнителями своей воли.
Каков же этот фактор, от которого зависит характер всего исторического цикла взаимодействий взглядов, поступков и законов? Ответы мы получаем разноречивые и не всегда определенные. Вольтер ссылается на «климат, правительство и религию», т. е. на различные суеверия. Монтескье считает, что «власть климата сильнее всех властей», климат же бывает далеко не всегда благоприятным. Гельвеций ищет причину перемен общественной жизни в росте народонаселения, который поставил неразвитый разум прошлых времен перед непосильными задачами. Гольбах объясняет отклонения от разумных предписаний природы тем, что «шальной атом» вносит в голову того или иного правителя недобрые замыслы, усваиваемые и исполняемые затем невеждами. Получается, что «шальной атом» сильнее могучей Природы.
Общей чертой всех этих решений вопроса, как отмечает в работе «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» Г. В. Плеханов, было отрицание божественного провидения, но место последнего заняли географический примитивный материализм, ссылки на случай и на могущественное воздействие со стороны ранее возникших заблуждений. Бесспорно, роль идей, в том числе ложных, в истории значительна, и, относя на счет этих идей возникновение и многовековое господство феодальных отношений, французские просветители в идеалистической, гипертрофированной форме отразили эту роль. Руссо, например, считал деятельность «злых людей», движимых ложными, извращенными идеями, равнозначной временному изменению человеческой природы. Правда, сами просветители указывали, что идеи действуют не имманентно, а определяясь к своему действию «средой», так что заслуга их уже в том, что они поставили вопрос о детерминации идей и о том, что же именно представляет собой их детерминирующая «среда».
Ответ, данный просветителями, нельзя признать удовлетворительным. Они, в особенности Гельвеций, мыслили «среду» как совокупность политических отношений, и не видели ее социально-экономической подоплеки. Неясным был у них ответ на вопрос, что же возвращает круговращение идей, взглядов, мнений и созданных ими законов на истинный путь, соответствующий законам природы. Их ответ влек за собой новые вопросы: получилось, что разум сам по себе должен был постепенно пробить образовавшуюся перед ними преграду, в противном случае кольцо ложного движения осталось бы навсегда замкнутым. К. Маркс в третьем тезисе о Фейербахе указывал, что это кольцо может быть разорвано только посредством практики революционного действия.
Нарский И. С.
|
